Классическая музыка



Моцарт. Чудо-ребенок

Моцарт. Чудо-ребенок

На следующий день дети получили приглашение выступить с концертом. Приглашение исходило не от императорской семьи, как рассчитывал Леопольд, а от графа Коллальто. Леопольд удивился – у него не было рекомендательных писем к этой семье. Кроме того, он побаивался предстоящего выступления, потому что дети не упражнялись с тех самых пор, как приехали в Вену. Тем не менее приглашение он принял сразу: граф Коллальто был одним из влиятельнейших вельмож в стране.

Когда они вступили на Дворцовую площадь, где находился дворец Коллальто, Леопольд увидел знаменитую церковь Ам Гоф, построенную иезуитами и одну из старейших в Вене.

– Теперь молитесь богу, – шепнул он своим, – ведь от людей помощи не дождешься.

Анна Мария решила, что муж не в меру вольнодумствует. По великолепной мраморной лестнице лакей провел их в музыкальную комнату, почти такую же просторную, как Рыцарский зал. Анне Марии очень понравились высокий потолок и хрустальные люстры.

Худощавый, изысканно одетый человек, стоявший у клавесина, представился им:

– Господин Моцарт, я граф Пальфи, друг хозяина дома графа Коллальто. По дороге в Вену я заезжал к графу Шлику, и он уговорил меня задержаться и послушать игру ваших детей.

Леопольд отметил, что манжеты у молодого аристократа сделаны из настоящих валансьенских кружев, а бриллиантовые пряжки на башмаках, должно быть, стоят целое состояние. Он подумал, не слишком ли много взял на себя, и его вновь охватил страх.

– Ваши дети очаровали меня, господин капельмейстер, – продолжал граф Пальфи. – Я рассказываю о них всем и каждому.
– Вы очень великодушны, ваше сиятельство, – ответил Леопольд с низким поклоном.
– Отнюдь нет. Граф Шлик и граф Герберштейн разделяют мое мнение.
Он представил Моцартов гостям, входящим в музыкальную комнату.
Имена, которые он называл, Леопольд знал всю жизнь: граф Коллальто, приближенный императрицы; граф и графиня Тун, принадлежавшие к одному из знатнейших родов в империи; баронесса Гуденус, известная своим покровительством музыкантам, и граф Хотек, канцлер Богемии.
– Моцарт, граф Пальфи утверждает, что ваши дети играют, как взрослые, – сказал граф Коллальто, – но мне кажется, что он преувеличивает.

Не дав Моцарту ответить, он знаком приказал детям начинать.

Первым номером они сыграли дуэт, выбранный Леопольдом, – дуэт был легок и в то же время весьма мелодичен. Затем дети исполнили свои сольные номера. Наннерль играла с большой выразительностью, но по-настоящему завладел всеобщим вниманием Вольферль.

Баронесса Гуденус поцеловала Вольферля, и он рукой вытер щеку. Баронесса ему не понравилась. Она болтала, пока он играл.

Леопольд решил, что высшее общество оскорблено грубой выходкой сына, но графиня Гун сказала:

– Господин Моцарт, ваш сын играет даже лучше, чем о том писал наш двоюродный брат епископ пассауский. Надеюсь, мы еще будем иметь удовольствие послушать ваших детей.
– С превеликой радостью, графиня.
– Мы это устроим. Надо только выбрать удобный день.
– Сколько вашему мальчику, Моцарт? Лет десять? – спросил граф Коллальто.
Леопольд возмутился, но ответил любезно: – Шесть, ваше сиятельство, Всего шесть.
– Непостижимо!
– Дата его рождения, ваше сиятельство, зарегистрирована в Зальцбурге.

Графиня Тун попросила Вольферля сесть с ней за клавесин и показать, как удалось ему добиться такого легкого туше при исполнении сонаты Телемана.

– Я играю на клавесине, но далеко не так хорошо, как вы, – сказала она, словно оправдываясь. Она обращалась с ним как со взрослым. У нее был прелестный певучий голос, и к тому же она была молода и хороша собой.
Вольферль услышал, как граф Коллальто снисходительным тоном объяснял кому-то:
– Вильгельмина недавно замужем. Она еще совсем девочка, ей всего восемнадцать.
Но тут графиня вновь заговорила с ним и полностью завладела его вниманием.
– Вольфганг, мелодия дуэта просто очаровательна. Она тронула меня до слез. По-моему, я никогда прежде его но слышала.
– Его написал Доменико Скарлатти, сын Алессандро. Это очень мелодичный дуэт.
– Вы сыграете мне его еще раз, когда придете к нам?
– Да, да, обязательно, если разрешит Папа.
– Ну конечно же, разрешит. Благодарю вас, Вольфганг, за прекрасный концерт.
– Благодарю вас, графиня. – Вольфганг готов был играть все, что бы она ни пожелала. Будь он постарше, он бы непременно женился на ней.

Концерт во дворце Коллальто произвел впечатление на владельца гостиницы «Белый бык». Обычно Отто Хейнц относился к своим постояльцам пренебрежительно, но граф как-никак был одним из могущественнейших вельмож империи. Толстый краснолицый хозяин предоставил Моцартам более просторный и удобный номер, и с тех пор именовал Леопольда не иначе как «ваше превосходительство господин капельмейстер Моцарт», что очень смешило Вольферля. Он шутливо называл сестру «ваше королевское высочество госпожа фон Аннерль», а себя – «ваше королевское высочество господин фон Оцарт», и Леопольд не делал замечаний сыну – дело в том, что через несколько дней после концерта у Коллальто дети получили приглашение выступить перед императрицей в Шёнбрунне.

Леопольд написал Буллингеру о высочайшей милости и попросил его отслужить в Зальцбурге четыре мессы по одной на каждого члена семьи Моцартов. Затем он занялся туалетом Вольферля, полагая, что мальчик скорее, чем кто-либо из них, может привлечь к себе благосклонное внимание.

Леопольд заставил его надеть кружевные манжеты, башмаки с пряжками из фальшивого серебра, пудреный парик и нацепил ему на бок шпагу в украшенных камнями ножнах, как подобает придворным, после чего Вольферль превратился в маленького графа Пальфи.

В день концерта Леопольд нанял карету, запряженную четверкой лошадей, с кучером и форейтором, хотя это стоило немалых денег. Дети пришли в восторг от такой роскоши и уселись, откинувшись на синие подушки, будто для них это было самым привычным делом. Анна Мария, примирившись в душе с расточительством мужа, тоже радовалась. Они проехали по узким, извилистым улицам внутреннего города, выбрались к предместью Мариахильф и покатили дальше. Все были радостно возбуждены.

Поездка оказалась удивительно приятной. И Вольферлю хотелось, чтобы она длилась как можно дольше. Но вот впереди возникла громада Шёнбрунна, и от его непомерной величины у мальчика перехватило дыхание. Парк перед дворцом был огромный, а сим дворец и того больше. Вольферль был подавлен ею размерами и воскликнул:

– Ой, какой громадный!

– Это самый большой дворец в мире, больше Версаля, – сказал Папа. – Пятьсот акров! Больше, чем многие города. – И больше Зальцбурга?

Папа не ответил, погруженный в созерцание окружавшего их великолепия.

По мере того как они приближались к Шенбрунну, изумление Вольферля росло. Дворец графа Коллальто выглядел крошечным по сравнению с резиденцией Марии Терезии. Он приехали через решетчатые чугунные ворота, мимо двух высоких обелисков, увенчанных позолоченными имперскими орлами. Чем ближе они подъезжали к Шёнбрунну, тем громаднее он становился. Но вблизи дворец оказался грязновато-желтым, а не ослепительно белым, как издали. И это несколько разочаровало Вольферля. Тем не менее мальчик был взволнован.

– Пана, Шёнбрунн куда больше Резиденции, – сказал он.
– Говорят, в нем тысяча четыреста сорок одна комната, и собираются пристраивать еще.
– А для чего императрице столько комнат?
– Она поставлена богом защищать свой народ и свою империю.

Интересно, есть ли у бога на небе такие же дворцы, подумал Вольферль. Ему стало грустно. Рядом с огромным дворцом он почувствовал себя совсем малюсеньким. Дворец был слишком грандиозен для клавесина. А тут еще Папа стал давать последние наставления, и Вольферль совсем сник.

– Запомните, – говорил Папа, – нельзя обращаться к ее императорскому величеству или к членам императорской фамилии, пока они сами первые с вами не заговорят.

Им велели войти с заднего хода. Лакей сообщил Леопольду: – Вас ждут в Зеркальном зале, – и, не говоря больше ни слова, повел их туда. Ну что ж, подумал Леопольд, с одной стороны, их впустили, как прислугу, с заднего хода, с другой – принимают в любимой комнате Марии Терезии.

Следуя за высокомерным лакеем через множество роскошных покоев, отделанных в стиле рококо, Леопольд невольно восхищался их пышным великолепием, несмотря на твердое намерение держаться так, будто его ничем не удивишь. Люстры тончайшей работы, золоченые лепные потолки, печи, почти до самого потолка, облицованные затейливым изразцом, паркетные полы, натертые до такого блеска, что в них можно смотреться, как в зеркало, – все казалось еще более роскошным, чем он представлял. Нет, моя мечта неосуществима, говорил он себе, смешно думать, что людей, окруженных таким великолепием, можно еще чем-то удивить. Они растопчут мои честолюбивые устремления на корню.

Тем временем лакей ввел их в Зеркальный зал, и, когда Леопольд увидел императрицу и императора в окружении эрцгерцогов и эрцгерцогинь, ему показалось, будто все они сговорились против него.

Мария Терезия и император Франц I сидели посередине зала, остальные стояли. Леопольд поклонился как мог ниже и, окинув взором огромную комнату, усомнился, услышит ли кто-нибудь игру детей – таким маленьким казался здесь клавесин. И тем не менее, подумал он, где же еще играть Телемана и Скарлатти, как не здесь? Зеркальный зал был даже больше Рыцарского зала, и в нем стояли семь изумительных зеркал высотою от пола до потолка, таких ему еще не доводилось видеть. Стены были белые с золотом, а посреди зала – две огромные люстры. Леопольд надеялся, что дети волнуются меньше его.

Дети сделали императрице реверанс, и она, обратившись к Леопольду, сказала:

– Мальчик совсем еще маленький. Моцарт, сколько, вы говорите, ему лет?
– Шесть, ваше величество. Шесть с небольшим. На лице Марии Терезии отразилось недоверие.

В толпе за спиной императрицы и императора он заметил графа Шлика и графа Пальфи, но они не подали виду, что знают его. Все придворные ждут ее мнения, причем ждут недоброжелательно, казалось Леопольду.

И тут императрица сказала:

– Моцарт, мне со всех сторон твердят о таланте ваших детей. И граф Шлик, и граф Пальфи, и Туны. Хотелось бы думать, что они не преувеличивают.

– Мы приложим все усилия, ваше величество. – Леопольд молил бога, чтобы слухи о ее интересе к музыке оказались правдивы. Говорили, что у Марии Терезии хороший голос и в свое время она занималась с Вагензейлем, который состоял учителем музыки при императорской семье. Вагеннойля Леопольд высоко ценил как музыканта. Но, глядя на императрицу, холодную и величественную, Леопольд не видел ничего, кроме ослепительного блеска бриллиантовой диадемы в ее волосах, и помнил только, что перед ним императрица, которая сумела дать отпор такому могущественному полководцу, как Фридрих Прусский. Дурные предчувствия овладел и им.

– Начинайте! повелительно сказала Мария Терезия.

Вольферлю императрица сразу понравилась. Она была похожа на Маму. Обе были приблизительно одного возраста, разве только императрица чуть потолще, но у обеих красивый румянец и голубые глаза. И хотя, когда мальчика представляли ей, она окинула его неприступным взглядом, он заметил, как взгляд ее потеплел, когда императрица обратила его на своих детей, некоторые среди них были не старше его самого, и как ласково улыбнулась – ну совсем, как Мама. И потом, ведь Папа говорил, что в Вене он должен поправиться именно императрице.

Неожиданно для себя Вольферль улыбнулся Марии Терезии, и она невольно улыбнулась в ответ.

Папа усадил сына на табурет у клавесина, рядом с Наннерль. Вольферлю это не понравилось. Он ведь достаточно большой, чтобы самому залезть, – просто Папе надо показать, какой он маленький. Папа нервничал, у него тряслись руки. А у меня нет, так и хотелось выкрикнуть Вольферлю. Я никогда не волнуюсь, когда играю.

Дуэт всем поправился. Настала очередь Вольферля играть соло, и Мария Терезия вдруг предложила, чтобы ее младший сын эрцгерцог Максимилиан, ровесник Вольферля, переворачивал страницы.

Императрица тут же мысленно упрекнула себя, что расчувствовалась и позволила себе поставить Габсбурга на одну доску с простолюдином, но ведь она так гордилась музыкальными способностями своих детей. Однако сознание своей непоследовательности лишь раздражило ее, и, когда император сказал:

– Макс слишком мал, – она возразила:
– Ему столько же лет, сколько и этому Моцарту.

Моцарт биография, ноты, книги по музыке и искусствуМаленький эрцгерцог сел рядом с Вольферлем, и Леопольд вздохнул с облегчением – мальчик, очевидно, знает свое дело. Мария Терезия внимательно слушала. Со вниманием слушали и все остальные. Леопольд радовался, что ему пришла в голову мудрая мысль включить в программу сонату Вагензейля – любимого композитора императрицы. Вдруг Вольферль остановился, указал пальцем на маленького эрцгерцога и объявил:

– Он только все портит. Нет ли здесь господина Вагензейля? Он умеет. Oн будет правильно переворачивать страницы.

Мария Терезия вспыхнула от негодования, и Леопольд подумал, что вот сейчас она прикажет прервать концерт. Но Вольферль снова ей улыбнулся, будто говоря, что они-то с ней понимают, в чем дело, и она отдала распоряжение позвать Вагензейля, который в соседней комнате занимался музыкой с кем-то из ее детей.

Обращаясь к Вагензейлю, Вольферль был сама учтивость.

– Господин Вагензейль, – сказал он, – я исполняю одну из ваших сонат. Не согласитесь ли вы переворачивать для меня страницы?

Учитель музыки посмотрел на императрицу, и та кивнула. Когда Вольферль кончил играть, Вагензейль сказал:

– Ваше величество, мальчик превосходный музыкант. Но тут в разговор вступил император:
– Моцарт, и это все, на что способен ребенок?
– Вольфганг еще умеет импровизировать, ваше величество.

Император подошел к клавесину.

– Мальчик, – сказал он, – играть, когда видишь клавиатуру, проще простого, а ты вот попробуй па нее не смотреть.
– Хорошо, ваше величество. Что вы хотите, чтобы я сыграл?

Император набросил кружевной платок на клавиатуру и сказал:

– Сыграй то же, что играл.
– Ваше величество, – взмолился Леопольд. – Но ведь это не будет импровизацией!
– Ничего, Папа, я сыграю, – сказал Вольферль и, прежде чем его остановили, сыграл всю вещь от начала до конца, не снимая платка.
– Все, как по нотам, – подтвердил Вагензейль. – Поразительно!
– Теперь сыграй одним пальцем, – приказал император. Вольферль сыграл.
– А теперь импровизируй.
– В чьей манере, ваше величество?
– Импровизируй, и больше ничего.
– Это слишком просто, ваше величество. Чью манеру вы предпочитаете – Телемана или Гассе?

Не зная, что сказать, император беспомощно оглянулся на Вагензейля, и тот попросил:

– Если можешь, сыграй мою сонату в манере Телемана. Однако Вольферль не ограничился одним Телеманом и перешел на Гассе.
– Может, ты еще знаешь какие-нибудь фокусы, мальчик? – спросил император.
– Он не маг, – сказала императрица. – Он просто ребенок, пусть даже милый и талантливый, который исполнил все ваши просьбы, хотя некоторые из них не имели ничего общего с музыкой.
– Но ты же осталась довольна, Мария?
– Не в этом дело. – Теперь это была императрица, которая, хотя и делила с ним ложе и имела от него шестнадцать детой, никогда не делила с ним власти. – Франц, мальчик устал, ему надо отдохнуть. – Она обернулась к Анне Марии и более мягко сказала:
– Госпожа Моцарт, ему, наверное, пора спать.
– Да, наше величество.
– У вас хорошие дети, госпожа Моцарт.
– Господь бог послал нам это счастье, ваше величество.
– Хватит ему играть. Теперь пора к маме.
– Благодарю вас, ваше величество. – Мама обняла Вольферля.

Решив показать, что он любит не одну только Маму, мальчик быстро взобрался на колени Марии Терезии, поцеловал ее в щеку и сказал: – Хотите, я скажу вам один секрет?

– Какой?
– Я вас очень, очень люблю.

Мама в ужасе застыла на месте. Воцарилась мертвая тишина.

– Ты любишь меня так же, как музыку, дитя мое? – спросила Мария Терезия.
– Да, как музыку. – В его устах это был самый большой комплимент.
– Благодарю тебя, Вольфганг. – Она подняла мальчика с колен и передала матери.

Вольферль опечалился. У Марии Терезии такие уютные мягкие колени, а ему вдруг так захотелось спать. Он и не заметил, что все окружающие вдруг прониклись к нему благоволением. Он устал. Когда они шли к карете, Вольферль услышал, как Папа разочарованно шепнул Маме:

– Ни единого дуката, хотя бы кружевной платок за все наши старания. Мне говорили, что она скупа, но все же…

Окончания Вольферль не услышал, потому что сладко зевнул. Наннерль презрительно покосилась на него, но ему было все равно. Он провел такой чудесный день. Карета тронулась, Мама взяла его на руки, и тут он сделал удивительное открытие: Мама и Мария Терезия обнимали его совсем одинаково. Когда они подъехали к гостинице «Белый бык», Вольферль сладко спал на руках у Мамы.


статьи о музыкеЭто интересно:

Моцарт. Годы ожидания

Моцарт. Годы ожидания

Оперный жанр непреодолимо влек Вольфганга, тем не менее мотет, сочиненный им для Рауццини, предназначался для исполнения в церкви, и назвал он его «Exsultate, Jubilate» («Ликуйте и радуйтесь»), что вполне отвечало его настроению.

Подробнее


Музыка с картинками и фантазиями

Музыка с картинками и фантазиями

Прекрасно выглядит Арфа для своего почтенного возраста. Изящ­ная, как крыло гигантской бабочки. Смотрится по-королевски: внизу педали сверкают золотом, вверху на тонкой колонне что-то вроде малень­кой резной короны. И тончайшая накидка из 46 струн.

 

Подробнее


мп-3 скачать бесплатноСлушать музыку:

Thelonius Monk 1959 5 by Monk by 5

Thelonius Monk 1959 5 by Monk by 5

Это был экспортный вариант, стоивший по тем временам немалые деньги. А вообще сначала я собирался купить «престижевскую» пластинку Реда Гарланда, но владелец магазина отговорил меня; «Молодой, а слушаешь всякую муть. Лучше послушай вот это».

Подробнее


003. The Beatles 1966 Revolver

003. The Beatles 1966 Revolver

3 место в рейтинге лучшие альбомы мира. Revolver — седьмой альбом группы The Beatles, считающийся переломным в их творчестве. Альбом был выпущен в 1966 году, когда группа прекратила свою концертную деятельность и переключилась на студийную работу «Revolver» стал первым альбомом Beatles, ни одна песня которого не исполнялась на сцене.

Подробнее


книжные новинкиХорошие книги:

Барбан Е. С. / Джазовый словарь

Джазовый словарь

Джазовый словарь известного джазового критика и теоретика Е.Барбана — первый в России энциклопедический словарь по теории и истории джаза. Словарь содержит используемые в джазе термины и включает статьи, посвященные всем аспектам джазовой теории, истории, стилистики, субкультуры. Значительное место уделено базовым элементам джаза — импровизации, свингу, фразировке, метроритму, гармонии, мелодике, форме, интонации, звукоизвлечению и семантике.

Издательство Композитор СПб, Санкт-Петербург, 2014, ISBN: 978-5-7379-0784-6, 364 стр.,


Подробнее

Цена: 760 руб.   

Белишкин Ю. / Афоризмы о Мужчинах

Афоризмы о Мужчинах

Юрий Белишкин — единственный автор, написавший книгу афоризмов на данную тему. Сборник представляет собой уникальный спектр мнений о мужчинах от древности до наших дней.

Издательство Скифия, Санкт-Петербург, 2011, ISBN: 978-5-903463-56-5, формат: 60*90/16 145х215 мм., Твёрдая обложка, 400 стр., тираж: 1000 экз.


Подробнее

Цена: 390 руб.   

Выберите один из вариантов:

Проголосуйте с помощью одного из аккаунтов в социальных сетях.

×
Выберите один из вариантов:

Проголосуйте с помощью одного из аккаунтов в социальных сетях.

×